На конференции "Медиа и идентичность" в Украинском католическом университете она рассказала (видео) о трансформациях журналистики в России, о появившемся "сверхбольшинстве", об империалистах и испуганных, а также о том, почему не верит в новое поколение.
Ирина Ясина. Фото: РИА
Первая плохая новость:российское телевидение ежедневно смотрят 60 миллионов человек.
Откуда россияне узнают новости? 94% – из телевидения. То есть, вы понимаете, что формирует информационную картину? Далее - друзья, соседи, родственники. От них информацию узнают 25% россиян. В Москве к газетам обращаются 37%, а в России – 31%. Слушают и дополнительно получают новости из радиоприемника - 41% опрошенных. Интернет дает новости только 9%, а что касается социальных сетей, то тут большая разница: в России он источник информации для 15%, а в Москве для 25%.
Следующие плохие новости. По состоянию на март 2015 года 82% населения смотрело Первый канал, НТВ – 48%, телеканал "Культура"– 11%, РБК – 5%, "Дождь"– 2,2%. Падение смотримости "Дождя", связано со сложностями получения эфира. А у нас люди не очень любят платить заинформационной сигнал, будь-то интернет или Smart-TV.
Фото: liveinternet.ru
Я десять лет проводила тренинги, семинары для региональных журналистов в рамках фонда "Открытая Россия" Михаила Ходорковского [Ирина Ясина возглавляла Клуб региональной журналистики – ред.] Сейчас мы не встречаемся, потому что нет денег, а если бы и были, то мы бы сразу же получили статус иностранных агентов. В нашем правозащитном и оппозиционном кругу это уже случилось практически со всеми. Мы ведь якобы работаем в интересах других стран. Но по своему кругу общения, ребятам из регионов, я могу сказать, что лучшие ушли из профессии.
Многие изменили свою, так скажем либеральную ориентацию, и стали работать в жанре, который предлагается здесь и сейчас. Мы называем это подчинением сверхбольшинству. Это сверхбольшинство сформировано телеканалами и, более того, сформировано не так давно. Пропаганда, начавшаяся с Майдана и "Крым-наш", сильно изменила ситуацию. Раньше было больше журналистов, придерживавшихся либеральных взглядов, или не таких реакционных взглядов, как сейчас.
Сверхбольшиство на которое работает подавляющее количество журналистов, требует профессионального цинизма. Если бы журналисты не были циниками, они стали бы шизофрениками. Себе они объясняют, что служат народу, потому что народ этого требует, но что было сначала - курица или яйцо - никто сказать не может
Главное, что произошло за последние полтора года в журналистском цехе, – профессионализм заменили на нравственность. Появилась градация по шкале "свой-чужой". И ребята, те журналисты, работающие в области, они все говорят себе: "Мы же за народ, мы же за большинство, а пятая колонна – это все, кто отличается от мнения большинства, на них мы не работаем".
И последнее, наверное, самое печальное, что произошло – факты заменили эмоциями. Распятый мальчик – это эмоция. Потому что человек, нормальный или ненормальный, зомбированный или незомбированный, увидев эту картинку, реагирует эмоционально. Он в определенном смысле теряет разум. Такое сильное давление на эмоциональную сферу мало кто может выдержать. То есть, эмоциональная сфера людей зазомбирована.
Приходится признать, что профессиональная журналистика потерпела поражение по всем фронтам. За исключением маленьких аудиторий в интернете и таких телеканалов, как РБК и "Дождь".
Собственно, оправдаться нам нечем. Журналистика понесла наибольшие потери: максимальное число журналистов ушло из профессии и максимальное их число перековалось на орудие пропаганды.
Можно сказать, что профессиональной журналистики в России практически не существует. По крайней мере, относительно фактов. Потому что с закрытием таких каналов получения информации, как Лента.ру в прошлом году, мы лишились серьёзной вещи - информационной составляющей. Все те сайты, которые сейчас каждый может читать в рунете– Кольта, Слон, Сноб и им подобные – это все аналитика. То есть, получить реальную ленту новостей практически невозможно. С Дождем произошла та же потеря, ведь они имели своих корреспондентов, а теперь находятся почти в подполье, хотя и нашли себе офис. Мы не имеем возможности получать оперативную информацию в таком объеме, в котором она необходима даже для анализа.
К тому же наш телевизор рассказывает нам про Украину, а не про Россию. Несмотря на тяжелую ситуацию в некоторых регионах.
Напуганое общество
Я разочарую, но империалистов, людей-"Крым-наш" в России очень много. Но тем ни менее в России есть хорошее волонтерское движение, которого не было 3-5 лет назад. Оно возникло на наших глазах. Правда, мы не знаем, каковы они идеологически. Я даже думаю, что многие из них с оппозиционерами не согласны, но это люди, которые впервые готовы к самоорганизации.
Я также не уверена, что все те, кто ходил на митинги зимой-весной 2011-12 годов [массовые протесты, после выборов в Государственную думу и выборов Президента РФ – ред.], сейчас остаются близкими нам по идеологии людьми.
На месте убийства Бориса Немцова. Фото: Радио Свобода
У нашего гражданского общества тяжелое время. Богатые люди сейчас боятся за свои активы и счета, иностранное финансирование полностью отрезано. Я не думаю, что оно было слишком важное в последние годы – считаю, мы сами должны решать свои проблемы.Тем не менее, статус иностранного агента дико мешает. Например, людей из регионов не пускают на семинары.
Люди боятся. Кругом страшные события. На Большом Москворецком мосту, где убили Бориса Немцова, лежат цветы, таблички с трогательными надписями. Одна из них меня поразила. На ней было написано: "Теперь мы ничего не боимся". Я её увидела и подумала: "Вот теперь мы наконец испугались"
Мне все-таки хочется быть оптимистом, и говорить, что пройдет какое-то время и новое непуганое поколение что-то изменит. Но на самом деле оно уже пуганое. Моё поколение не такое пуганое, потому что мы жили и росли в 70-80-е годы, когда советская система кроме смеха у нас ничего не вызывала. У нас было много сил, молодости, был большой заряд социального оптимизма. Так что у меня нет больших надежд на новое поколение.
Что делать? Можно минимально ограничить себя от кислотной среды. Найти себе не подлую роботу и плотнее прижаться к другим.
Сейчас тяжелые времена. Еще тяжело, когда тебя спрашивают в Украине: "Вы откуда?" и приходится говорить: "Я – русская, но я против того-то и того-то". Хотя хочется просто ответить: "Я – русская". И нельзя сказать, что мы не любим свою родину. Мы её обожаем, но героем каждый быть не может. Поэтому остается не поддаваться на информационные, материальные уловки, предлагаемые властью, и беречь себя.
А еще пестовать собственное достоинство – вот простой рецепт, который я обращаю себе и своим детям.
