Мы нередко задаемся вопросом: зачем Путину Крым? Или Донбасс? Или даже целая восточная Украина? И приходим к выводу: Путину не нужны ни Крым, ни Донбасс. Путину нужна вся Украина.
Но мы никогда не задаемся вопросом, а зачем же она Путину? Просто для грабежа – так воровать и в России есть возможность и при этом в полном мире с Западом? Для завершенности имперского проекта – а зачем же тогда Путину имперский проект?
А для того, чтобы на равных разговаривать с Соединенными Штатами. Путин вырос и воспитывался в биполярном мире, в котором Соединенные Штаты соперничали с Советским Союзом. И для него эта модель соперничества – даже при том, что страну, в которой он родился и вырос иронически называли “Верхней Вольтой с ракетами” – единственно возможная модель существования. Путин ведет войну не за возможность распоряжаться украинскими ресурсами и даже не за империю. Он ведет войну за право на равных разговаривать с Обамой. И эта война началась отнюдь не в Украине.
Владимир Путин, Барак Обама. Фото: AFP
Пожалуй, главной ошибкой Обамы – если это вообще можно назвать ошибкой для политика – является его чуткость в диалоге с Москвой. Обама действительно хотел говорить с Путиным конструктивно – даже когда была очевидна дестабилизирующая роль кремлевского божка в сирийском конфликте, даже когда Москва перешла к захвату Крыма. Но с Донбассом чуткость завершилась – и вдруг выяснилось, что российский президент куда серьезнее воспринимает отсутствие диалога, чем его наличие.
Путин больше не разговаривает с Обамой. Относительно урегулирования украинского кризиса Путин общается с кем угодно – с Олландом, с Меркель, даже с Порошенко – только не с Обамой. А он, как “трудный подросток”, претендующий на внимание старшего товарища, не хочет общаться с мамками-няньками, пытающимися его урезонить. Нет, он ждет, что старший товарищ увидит, как он опасен. Он носится по соседской квартире с зажженным факелом, поджигает, ломает, убивает – но старший товарищ хранит презрительное молчание. И демонстрирует, что не боится нашего соскочившего с катушек подростка и даже не будет рассказывать ему, каким окажется наказание за проступки. А ведь именно это произошло с новыми американскими санкциями против бюджетообразующих российских компаний и банков.
Фото: AFP
И может происходить дальше. Обама больше не станет звонить Путину, увещевать его, искать компромисс и даже угрожать ему не будет. Он будет просто вводить одну ограничительную меру за другой – пока то, что корабль российской экономики тонет, не станет очевидно даже в Кремле, а подданные Владимира Путина вместо просмотра телевизора займутся любимым советским занятием – изучением холодильника. И тогда возникнет вопрос: где же биполярный мир, который обещал своим согражданам российский президент, чем Путин вообще отличается от какого-нибудь Уго Чавеса или Даниэля Ортеги, а Россия – от Венесуэлы и Никарагуа? Да ничем, разве что в России снега больше.
Это понимание подлинного места, которое занимает в современном мире путинская Россия, вряд ли принесет Украине быстрый мир. Но оно заставит Кремль внести коррективы в свою политику хотя бы ради самосохранения – а это значит, что у нас появится шанс если не на мир, то хотя бы на перемирие с кремлевским мечтателем.
