Первая встреча Минской группы в новом году – это одновременно и дебют Бориса Грызлова в роли российского представителя на переговорах. И теперь становится совершенно ясно, для чего был назначен Грызлов – для демонстрации конструктивности.
Собственно, уже само его назначение – демонстрация конструктивности. Тот факт, что вместо никому не известного мидовского чиновника представителем России в Минской группе стал бывший спикер Госдумы и действующий член Совбеза – то есть не просто фигура масштаба Леонида Кучмы, но даже посерьезнее, так как участвует в текущем принятии решений – должен был убедить Запад, что Россия «наконец-то» настроена конструктивно и готова к реальному урегулированию конфликта.
А вот только Россия не настроена конструктивно. И если к чему и готова – так это к имитации стремления разрешить конфликт на Донбассе. И Грызлову, который символизирует конструктивность в российском понимании этого термина, как раз и поручена дальнейшая имитация. Именно поэтому он выступает с инициативой немедленного прекращения огня.
Но возникает вопрос – а кто мешал России прекратить огонь сразу же после подписания первых Минских соглашений? Вторых? Или, может быть, бандиты, которыми руководят кадровые российские военные и спецслужбисты, ведут огонь самостоятельно? Или самостоятельно вели и ведут огонь находящиеся на оккупированной территории российские войска? Или, может быть, самостоятельные решения принимают Захарченко, Плотницкий и прочие урки? Нет, они лишь выполняют то, чего требуют в российском Генштабе – когда речь идет о военной составляющей, об огне. И если уж выступать с инициативой о режиме тишины – то именно в Генштабе, а не в Минске.
Грызлов это прекрасно понимает. Но он будет выдвигать одну схожую инициативу за другой на каждых переговорах. А если огонь продолжится – только разведет руками: вот какими неуправляемыми оказались «стороны конфликта». Потому что в его представлении Россия – не сторона конфликта, а посредник в его разрешении. И не более того. Непонятно только, как против такой замечательной страны можно вводить санкции? Разве против миротворцев вводят санкции? То-то же, значит нужно отменять.
Это, собственно, и есть главная задача всей российской дипломатии – добиться отмены санкций, но сохранить российское присуствие на Донбассе. И Грызлов – тот самый «политический тяжеловес», который призван обеспечить выполнение этой задачи. Это непросто – но российская «конструктивность» должна помочь западным политикам сохранить лицо при отказе от санкций – если они, конечно же, того захотят. Если в самом деле начнут воспринимать Украину как одну из сторон конфликта, которая к тому же не справляется с собственными обязательствами, а Россию – как «посредника».
И это то, чего мы должны избежать. Задача нашей дипломатии – добиться продолжения и даже усиления санкций вплоть до окончания конфликта. А окончание – это возвращение украинской стороне контроля над границей. Это украинские флаги над Донецком и Луганском. Это ликвидация бандформирований «ДНР» и «ЛНР». Без этого никакого смягчения санкционного режима быть не должно.
В это время в переговорных группах могут выдвигаться и обсуждаться любые инициативы. Могут сдвигаться сроки. Могут пролонгироваться договоренности. Но главное – враг должен убедиться, что пока он попирает своими копытами нашу землю, от санкционного хомута ему не избавиться нипочем.
Только тогда Путин поставит перед Грызловым новую задачу.
